b_150_100_16777215_00_images_stories_Iskusstvo_portreti_bavika.jpgСвітлана Григорівна Бавика народилася 20 грудня 1956 року. Закінчила філологічний факультет Харківського державного університету, працювала викладачем Кремінського медичного училища. Друкується в періодичній пресі. Автор книги “Кохання нелегкі дороги”.

 

 

 

ВЕТКА ВИШНИ

Ах, какая смешная забава:
Март растеплит – и вновь заснежит.
Ветка вишни в окошке, что справа,
Как в ознобе от ветра дрожит.
Ах, какая смешная загадка:
Ветка вишни – жива, не жива?
А над крышами небо в заплатках
И последних дымов кружева.
Ветку вишни, быть может, живую
Я проверю сейчас на излом
И изломанную истолкую,
Расшифрую, прочту за столом.
Да, живая. Ну как не поверить?
Ведь от почек все пальцы в клею…
Вдруг ты так же захочешь проверить
Непонятную душу мою?

* * *
Ты, осень, дай напиться мне вина
Из солнечных березовых бокалов.
Приду одна и осушу до дна,
Чтоб даже капля даром не пропала.
И пусть кружатся ветер, дождь и свет,
И листья рвутся в стаи собираться,
Мне будет все равно: спасенья нет,
И можно не прощать и не прощаться,
И не любить ушедшего давно,
И встреч не ждать, и счастья не пророчить.
Спасибо, осень, за твое вино.
Да только сердце пить его не хочет.

 

МОЯ ДЕРЕВНЯ

Прапрадед мой назад годков с полтыщи
Разгорячен, привычно деловит,
Опять рубил избу на пепелище:
- Деревня-то! А что ей? Постоит!
В седых степях гнездился ветер древний,
Заламывали руки ветряки,
И через ту прадедову деревню
Года, как кони, шли на большаки.
А в ней веками жали и косили,
И радовались спорым зеленям,
Детей рожали. Вдовы голосили,
Да так, что стон ходил по деревням.
И для нее в разряде слов не новых
Не новым было горькое «война»,
Когда из тысячи добротных изб сосновых
Осталась лишь прадедова одна.
Загнав поглубже боль,
Чтоб не болело,
Остервенело закусив губу,
Отец неловко, потому что левой,
Рубил поодаль новую избу.
Потом уже, ведя конек по крыше,
Вдохнув дымок от спаленных ракит,
Сказал тихонько, будто кто-то слышал:
- Деревня-то? А что ей? Постоит!
И нас с тех пор где только не носило.
В чужих краях немало наших дней,
Но все равно огромная Россия
Сходилась клином именно на ней –
Деревне той от речки до погоста,
От тех полей и до тесовых крыш.
Мне хочется сказать светло и просто:
- Спасибо, милая, за то, что ты стоишь!

ПОДРАНОК

Вот сейчас в полете тело кину,
Мышц гуденье, молодой задор…
Только кто-то целится в упор,
Только выстрел раздирает спину.
Мне теперь не до любви и драки,
Мне б успеть дойти, перебежать,
Но хрипят восторженно собаки,
На снегу кровавая печать.
Мне бы только дотянуть до леса:
В чащу, в гущу, в ельник, в бурелом…
В душу дробь впивается с навеса,
Жизнь – как струйка дыма над стволом.
Смутно облик твой я различаю
То ли в смертной дымке, то ль в пыли…
Я прощаю. Я тебя прощаю.
Пристрели!
* * *
До седины еще далечко
И не осунулось лицо,
А осень первое колечко
Уже сронила на крыльцо.
Оно зазвякало по сеням
И закатилось в уголок,
И, словно утренник осенний,
Упал на душу холодок.
Любовь вздохнула виновато
И отстранилась от плеча,
И вдруг повеяло утратой
От журавлиного ключа.
Любовь помедлила немного
И зашагала от крыльца…
Стою одна на трех дорогах
И жду последнего кольца.
* * *
Как много в жизни слов,
Как мало в жизни правды,
И до крови душой я разбиваюсь вновь.
И, видимо, в одном, любимый,
Страшно прав ты –
Ценою дорогой мы платим
За любовь.
Но если спит душа,
И ей уже не снится
Ни боль разлук с тобой,
Ни радость редких встреч,
Ни сладкая слеза
На сомкнутых ресницах,-
Такой покой души
Мне ни к чему беречь.
И я шагну опять
Любви навстречу новой.
И что бы там меня
Ни ждало на пути,
Я расплачусь за все:
За взгляд, за жест, за слово.
Пока душа жива,
Мне есть чем заплатить.
* * *
Слезы склеили ресницы,
Только это – пустяки.
Листья – глупые жар-птицы
Прилетают пить с руки.
К ним протягиваю руки
И хочу, чтоб все сбылось,
Нежной боли, сладкой муки
В кружева переплелось,
И на нитках паутины
Лета бабьего паря,
Пусть душа стряхнет полтину
С моего календаря,
Чтоб душа моя не ныла,
Не страдала от тоски…
Только падают бескрыло
Листья пьяные с руки.

* * *

Летят недели за неделями,
Мгновенья лепятся в года.
Твои виски кипенно-белые
И я уже не молода.
- Не молода! – смеется зеркало,
Открыв морщинок кружева.
А губы вкуса сладко-терпкого
И бесшабашна голова,
И нестерпимо одиночество,
Как и пятнадцать лет назад,
И целоваться так же хочется,
И видеть милые глаза,
И платье хочется с оборками,
И туфли – гвоздиком каблук,
И выгнать к черту ночи горькие
И насладиться лаской рук.
Ну, а потом пускай отплатится
За этот грех, за этот мед…
А дочка на свиданье платьице
Впервые нынче достает.

* * *
Дождь чечетку бил азартно
Средь каштановых аллей.
И позвал меня внезапно
Давний друг из прежних дней.
Я по лужам, как девчонка,
И почти что босиком!
Сердце вдруг запело звонко
Незабытым языком.
Я как будто на свиданье
Убегаю через дождь.
Знаешь, старость, до свиданья!
Слышишь, старость, подождешь!
Есть один лишь миг у счастья
И его достойна я.
Вот вбегаю. Двери настежь,
Здравствуй, молодость моя!